Варшава, 1939 год
- Господин Шпильман? - Здравствуйте.
Так неожиданно с вами встретиться. Я обожаю вашу игру.
- Как поживаете? - Меня зовут Дорота.
Я сестра Юрека.
- У вас кровь идёт. - Да это мелочи...
Идём, Дорота, флиртовать дальше вы будете потом.
- Сейчас не лучшее время. Идём. - Юрек! Где мне потом её найти?
- Он не принимает. - Он принимает слишком много.
- Сколько чемоданов ты берёшь? - Я сейчас последний упаковываю.
Как ты думаешь? Мне взять портрет Шимана?
Бери. Не бери. Бери, что хочешь.
Ты разве не видишь, что я и так с ног сбилась?
Мы ещё вернёмся домой. С ним ничего не случится.
Нужно взять ещё один чемодан для всякой мелочи...
Мама!
- Владик пришёл. - Боже мой.
Владик...
Ты ранен?
Нет, нет, нет. Мелочь, немного порезался.
Я уж и не знаю, что думать.
Я же говорил тебе не волноваться, он своими газетами ходит.
если бы в него попала бомба, мы бы по ним его нашли.
Генрик, Генрик... Не смей так говорить.
- Папа, Владик пришёл. - Ну что я вам говорил?
Что вы делаете?
Кто-нибудь видел мою шляпу с белыми полями?
Ты не поймаешь, в них угодила бомба.
Это не единственная радиостанция.
Собирай вещи, дорогой. Начинай их упаковывать.
- Куда мы едем? - Из Варшавы.
- Из Варшавы? И куда? - Ты не слышал?
- Что? - И газет не видел?
Нет.
- Где газета? - Я в неё сложила вещи.
Ну надо же... сложила вещи.
Мы направляемся в Люблин.
Всем сказали покинуть город и переместиться
за линию обороны через реку.
- Вот, что было написано. - В этом доме уже никого не осталось.
Все мужчины и женщины уже разъехались.
И о чём они думают, перенося линию обороны?
Им хочется посмотреть на бегущих с чемоданами людей?
Собирайся, Владик. Сейчас на это нет времени.
- Я никуда не поеду. - Отлично.
Всё равно я тоже никуда не поеду.
Не глупите. Мы должны держаться вместе.
Послушайте... Если я умру, я хочу умереть в своём доме.
- Прости его, Господи. - Замолчите, я что-то поймал.
*...передаёт радиокомпания БиБиСи из Лондона.*
*Британское правительство не получило ответа*
*на требование прекратить военные действия*
*фашистской Германии, объявившей войну.*
Это прекрасно, прекрасно.
*Ожидается, что...*
*...война может идти ещё несколько следующих лет.*
*Франция вступает в войну.*
*Польша больше не одинока.*
Прекрасно, прекрасно...
Мама, это был великолепный ужин.
Пусть, праздновать пока нечего, мы можем попытаться.
Что ж... выпьем за удачу Франции!
Я же вам говорил. Разве нет?
Всё будет хорошо.
5,003.
- Это всё? - Да. 5,003 злотых.
- Это всё, что у нас есть. - Не намного больше, чем 3,003 злотых.
Слушайте... дополнительные запреты, наложенные на нас.
Евреям позволяется хранить до 2,000 злотых дома.
- А что нам делать с остальными? - Положить их в банк.
- И заблокировать счёт... - Банки!
Было бы глупостью класть деньги в немецкий банк?
Мы можем спрятать деньги.
Смотрите... мы можем спрятать их под цветами.
Нет, я скажу вам, что мы сделаем. Мы используем старый испытанный метод.
Знаете, как мы делали в последнюю войну?
Мы сделали дырку в ножке стола...
- ...и спрятали деньги там. - А потом они унесут стол.
- О чём ты? Что значит унесут? - Немцы приходят в еврейские дома
и берут всё, что хотят. Мебель, ценности, всё подряд.
- Правда? - Глупый. Зачем им стол? Особенно такой.
- Что ты делаешь? - Послушайте меня... это лучшее место.
Никто не додумается смотреть на дне горшков с ящиками.
Нет, нет, нет. Послушайте... я тут подумал.
- Да неужели? Какие перемены. - Знаете, что мы сделаем?
- Мы воспользуемся психологией. - Воспользуемся чем?
Мы оставим деньги и часы на столе.
И прикроем их вот так.
Оставим на виду.
- Сдурел что ли? - Немцы будут рыскать везде.
Обещаю, они их даже не заметят.
Это самая глупая мысль из всех, что я слышал. Конечно, они их заметят.
Смотрите... Смотрите сюда.
Тупица.
И ты ещё меня тупицей называешь?
Нет, очень хорошая идея, потому что вряд ли они...
Ты несколько часов их туда совать будешь.
Нам некуда спешить, мы их потом достанем...
- Ничего не несколько часов. - А как ты их достанешь?
- ...как-нибудь... - Нет, скажите, как их оттуда достать.
Да чего ты пристал ко мне?
Каждую из них надо будет доставать отдельно...
Никто меня не слушает!
А ну потише. Давайте будем сдержаннее.
К порядку, пожалуйста.
Надо же, она же судья, порядок любит...
Вы только послушайте.
Часть денег мы положим в цветы, а остальные в скрипку.
А на ней можно будет играть?
Вот мы и выясним.
Юрек? Это Владик Шпильман.
Здравствуй, Вадик. Как дела?
Хорошо... спасибо. А у тебя?
Хорошо. Если это можно так назвать в данных обстоятельствах.
Но... мы ничего не можем сделать.
Они хотят снова открыть станцию. Ты слышал?
Да, я знаю. Но, Юрек...
Только музыка. Никаких новостей для поляков.
Юрек?
Ты нам нужен. Ты согласен снова играть на пианино?
Может, а может и нет.
Слушай, не обижайся...
...но я позвонил не для разговоре о моей карьере.
Я неделями не отставала от Юрека, а он всё твердил:
"Хорошо, идём завтра".
И вот я пришла...
...а они разбомбили радиостанцию.
Однако, наша встреча там была совершенно прекрасной.
- Правда? - Да.
Она была... незабываема.
Я всегда обожала вашу игру, господин Шпильман.
- Зовите меня Владик, пожалуйста. - Никто не играет Шопена так, как вы.
Благодарю за комплимент...
- Конечно, я ведь не шучу. - Я знаю.
Просто попробовал пошутить...
Зайдём в "Парадизо", выпьем кофе?
С удовольствием.
А вы? Чем вы занимаетесь?
Я только закончила консерваторию.
- Вы тоже музыкант? - Да.
- Не обращайте внимания... простите...
- На каком инструменте? - На виолончели.
Обожаю звучание виолончели.
Евреям запрещено.
Как бесчестно.
Как они смеют?
Чтобы остаться в живых, люди стараются не злить Гитлера.
Я пойду и спущу им этого так.
Нет, лучше не стоит. Поверьте.
Как они могут унижать таких, как вы?
Мы что-нибудь придумаем.
- Мы можем погулять в парке. - Нет, не можем.
Это запрещено.
Евреев в парк не пускают.
Боже мой! Вы шутите?
Я не шучу, это правда. Мы могли бы посидеть где-нибудь на лавочке.
Но есть ещё один запрет.
Евреям запрещено занимать лавочки на улицах.
Это же абсурд.
Всё, что мы можем, это стоять здесь и разговаривать.
Но ведь нам и этого хватит, верно?
Так значит, вы играете на виолончели, Дорота?
Очень мило. Кто ваш любимый композитор?
Шопен, вероятно?
Вас заставляли играть сонаты?
А как же вы, госпожа?
Я мог бы вам аккомпанировать. На фортепиано... или виолончели...
Господин Шпильман... вы просто замечательный.
Пожалуйста, зовите меня Владиком.
Новые правила для евреев Варшавы.
Доводим до вашего сведения, что все евреи,
и все их дома должны быть отмечены.
Данное постановление вступает в силу 1 декабря 1939 года.
На исполнение предписания у вас есть 12 дней.
Эмблема должна носиться на правом рукаве,
это должна быть голубая звезда Давида на белом фоне.
Белое поле должно быть достаточно большим,
чтобы на нём поместилась звезда, размером 8 сантиметров.
Толщина линий звезды должна быть 1 сантиметр.
Евреи, не подчинившиеся этому предписанию,
будут жестоко наказаны.
Губернатор Варшавы.
Доктор Фишер.
- Я не буду её носить. - Никто не будет их носить.
Я не хочу, чтобы меня заклеймили.
Дай посмотреть.
Мы должны сами сделать эти эмблемы?
- Где нам их взять? - Никак.
Мы их носить не будем.
Эй, ты!
Иди сюда.
Почему ты не кланяешься?
Прошу прошения.
Тебе запрещено ходить по тротуару!
Сойди с тротуара!
Видел это?
Что? Что? Я работаю Что?
Что это?
- Это место, куда нас поселят. - Что значит поселят?
По приказу губернатора города Варшавы, доктора Фишера,
касающегося создания отдельного поселения евреев в Варшаве:
для всех евреев будет построено отдельное поселение в Варшаве,
куда все они будут расселены.
Смотри! Евреи, живущие вне границ указанной территории,
должны будут переехать туда
до 31 октября 1940 года.
Это невозможно...
Оно слишком маленькое. Нас же 400 тысяч!
Нет. 360 тысяч.
Так что уже проще...
Ну что же нам теперь делать?
Я уже не знаю, что и думать.
Мама?
Что случилось?
20 злотых.
Это всё, что у нас осталось. 20 злотых.
Что я могу купить на 20 злотых?
Я устала готовить картошку, картошку, картошку...
Такова цена. Это всё, что я могу предложить.
И советую согласиться.
- Никто не даст вам больше. - Но это же Берштайн, господин Липе.
2 тысячи.
И советую согласиться.
А что вы будете делать, когда проголодаетесь?
Съедите рояль?
Убирайся, негодяй!
- Что с тобой. - Быстро! Убирайся!
Да что с вами? Какие проблемы?
Вы просто с ума сошли.
Я вам вообще услугу оказываю.
2 тысячи и я сам заплачу за его перевозку.
Я даже не прошу вас доставить его мне!
Ты совершил ошибку. Ты с ума сошёл!
Забирайте.
31 октября 1940 года
Здравствуйте.
Я не хотела приходить.
Я не хотела больше видеть вас, но...
...я не смогла перебороть себя.
Как ваши дела?
- Хорошо. - Я рад.
Нет, не очень.
Схватили моего кузена.
Юрек говорит, что его отпустят.
Как это низко.
Им не сломать нас. Не переживайте.
Я тоже так думаю. Это...
так абсурдно.
Мне... мне пора.
Ещё увидимся.
Скоро.
Прощайте.
Если по правде,
я думал, что будет хуже.
Где мы будем спать?
Мы с девочками на кухне.
А ты, Генрик и папа здесь.
Смотрите.
Идите, посмотрите.
Отходите, отходите.
Папа! Папа!
Папа!
- Продал что-нибудь? - Только одну.
"Идиота" Достоевского за 3 злотых.
- Всё же лучше, чем вчера. - 3 жалких злотых.
А те люди стряпают миллионы.
- Я знаю. - Не знаешь, поверь мне.
У них есть связи.
Им привозят табак, еду, ликёр,
французскую косметику.
А бедняки умирают повсюду вокруг и им нет до этого дела.
Простите... Вы не видели моего мужа?
Исаака Шермана? Высокого, красивого мужчину.
- Простите. - Слегка тронут сединой.
- Нет? - Боюсь, что нет.
Тогда простите.
До свидания.
Добрых снов. Но если его увидите...
...напишите мне, хорошо?
Исаак Шерман.
Почему немцы ездят по нашей территории?
Разве они не могут её объехать?
Не беспокойтесь об этом.
Они собираются строить мост. Вы разве не слышали?
Мост, мост... Чушь.
И немцы ещё считают себя умными.
Знаете, что я думаю? Я думаю, что они тупы, как бараны.
У меня есть семья, которая меня ждёт.
А я жду уже полдня, пока они нас пропустят.
Зачем я здесь? Музыку что ли их слушать?
Танцуйте!
Замёрзли?
Танцуйте!
Танцуйте, я сказал!
Быстро, быстро!
Танцуй.
Да, вот так хорошо.
И ты тоже, танцуй с ним.
Освободите площадку для танцев.
Ты.
И ты.
Ближе.
Быстрее!
Хорошо танцуют!
Быстрее!
Хорошо. Они дома.
Тебя ждёт Исаак Хеллер.
- В чём дело? - Садитесь, выпейте чаю.
Я накрою ужин, когда придут девочки.
Что вы здесь делаете?
Он принёс булочки.
Его отец снова занялся ювелирным бизнесом.
И у него неплохо идут дела, верно Исаак?
Потрясающе... ювелир...
- Мы набираем работников. - Кто набирает работников?
Не играй со мной Генрик, я пришёл по дружбе.
Сюда свозят евреев со всей страны.
Скоро в гетто будет уже полмиллиона людей.
Нам нужно расширить штат еврейской полиции.
А...еврейской полиции...
То есть ты хочешь, чтобы я бил евреев и стучал в гестапо?
Кто-то должен этим заниматься, Генрик.
Но почему я? Я думал, ты нанимаешь сынков богатых родителей.
Взгляни на моего отца. Посмотри на нас.
Да, я смотрю на тебя. Вот почему я здесь.
Вы можете начать жить лучше.
Или ты хочешь выживать, продавая книги на улице?
Пожалуй, да.
Да я же вам услугу оказываю.
А ты, Владик? Ты прекрасный пианист.
У нас отличный ансамбль. Приходи к нам. Работай с нами!
- У тебя же нет работы. - Спасибо, у меня есть работа.
Да...
Извини, Владик. Они хотят, чтобы ты прекратил играть.
Кто хочет, чтобы я остановился?
Я всегда говорю: взгляни на это с другой стороны.
У тебя нет навыков, ты человек умственного труда...
Ты лучше нас. Мы просто ремесленники.
Ты должен хоть что-то мне предложить.
Ты человек искусства, Владик.
Ты поднимаешь людям настроение. У тебя и так всё хорошо.
Мне этого мало, я хочу делать что-то...
Ты слишком известен, Владик.
И знаешь что?
Вы, музыканты... не умеете хранить конспирацию.
Вы слишком...
...слишком музыкальные.
Кто это?
Они ведь замечают происходящее. Всё может плохо обернуться.
Они всегда знают, что происходит.
Здравствуй, Зинча.
Здравствуйте... господин Зискин.
Ехуда, как дела?
Майорек, это величайший в Польше пианист.
Может, и во всём мире. Владислав Шпильман.
Познакомься с Майореком.
- Как поживаете? - Мне знакомо ваше имя.
Но я никогда не слышал, как вы играете.
Майорек служил в армии.
Замечательный человек.
У нас с ним расхождения только из-за того, что он не социалист.
Тебе уже пора, Владик. Они чуть тебя не заметили.
Знаешь сколько копий газет мы печатаем?
Пятьсот. А ты знаешь, сколько человек могут прочесть одну копию?
Двадцать. У нас 10,000 читателей. Это начало подъёма.
Майорек прячет их в брюках и оставляет в туалетах.
- В туалетах? - Да, во всех туалетах, которые я вижу.
Немцы никогда не пользуются еврейскими туалетами.
Они слишком чистые для них.
Перестань! Перестань!
Хватит!
Давай, давай, давай.
Ну же, мальчик.
Стой, стой.
Стой.
И пожалуйста, хоть раз сегодня я не хочу слышать ничего плохого.
Приятного аппетита.
Хорошо, тогда я вас развеселю.
- Помните доктора Решея. - Хирурга?
Хирурга. Неизвестно почему, но немцы разрешили ему
придти в гетто, чтобы сделать операцию.
Еврею? Они же сами запретили оперировать евреев.
Его пропустили. Это всё, что я знаю. В любом случае...
...он усыпляет пациента и делает операцию.
Он только сделал первый разрез, как ворвалось СС.
Они застрелили пациента, застрелили доктора Решея
и всех, кто там был.
Ну не смешно ли?
Пациент ничего не почувствовал, он был под анестезией.
Я сказала, ничего плохого, Генрик.
Да что с вами всеми?
Вы потеряли чувство юмора?
Это не смешно.
А ты знаешь, что смешно? Это ты смешон.
В своём глупом галстуке.
При чём здесь мой галстук? При чём вообще мой галстук?
- Этот галстук мне нужен для работы. - Твоей работы?
- Да, я пытаюсь работать. - Да. Да, ты работаешь.
Играешь для паразитов в гетто.
- Паразитов... - Паразитов.
- Мальчики, мальчики... - Тебе плевать на страдания людей.
- Ты обвиняешь меня в бесчувственности? - Да, я каждый день её вижу.
Они не видят, что происходит вокруг них.
- А я виню американцев. - За что? За мой галстук?
Американских евреев и им подобных.
Что они для нас делают? Для их народа, который умирает?
И я считаю, что еврейские банкиры
должны заставить Америку вступить в войну против Германии..
Свет, свет.
Встать!
Ты! Встать!
Быстро!
Скиньте его!
О, Боже...
Вперёд! Бегом!
Простите.
- Я сестра господина Шпильмана. - Да, входите.
Вы, нет.
- Что случилось? - Боже, это ужасно.
- Что? Что? - Они охотятся на людей на улицах.
Они взяли Генрика.
Ну всё, иди.
Иди, я всё улажу.
- Простите, вы не видели моего мужа? - Нет.
- Исаака Шермана? - Нет, боюсь, что нет.
Высокий, красивый, с лёгкой сединой. Если увидите, напишите мне.
Не забудьте. Исаак Шерман.
- Что здесь случилось? - Они схватили моего внука.
Избили и увели.
Что они с ними делают? Я теряю всякую веру.
Простите.
Итцак!
Итцак! Итцак...
Это я Владик Шпильман.
Там Генрик.
- Я его не видел. - Поверь. Я его заберу.
Ты можешь помочь?
Теперь я тебе нужен? Да, теперь я тебе нужен.
Ты можешь нам помочь?
Это стоит денег.
- У меня нет денег. - Тогда ничем не могу помочь.
Тебе надо было воспользоваться тем, что я предлагал.
Мне сказали, что это ты всё подстроил.
- Кто тебе сказал? - Люди.
Но ведь я знаю, что ты хороший человек.
Итцак...
Пан Рубинштейн!
Вы! Бандиты! Бах! Бах!
Капут!
- Сумасшедший. - Да, да...
Сигаретка... благодарю.
На помощь! Вор!
Проклятый вор!
За что тебя схватили?
Значит надо сказать спасибо Итцаку Хеллеровему?
Я тебя просил с ним говорить?
Но ведь тебя выпустили?
Ты унижался? Лизал зад этому куску дерьма?
Нет, я просто попросил его помочь.
Чем ты с ним расплатился?
А чем я мог с ним расплатиться?
Чем? Всё, что у меня было, я потратил на еду.
Я могу сам о себе позаботиться.
- Они бы увезли тебя. - Тебе какое дело до этого?
Им нужен я, а не ты.
Почему ты вечно лезешь в чужие дела?
Ты сошёл с ума. Вот в чём дело. Ты сошёл с ума!
Ну, так вот это - тоже моё дело.
Что с тобой?
Ты болен?
Нет, это от голода.
Сертификат на работу?
Что это за сертификат на работу?
Если у тебя нет сертификата...
...нужно получить его у немцев.
- Иначе... - Иначе что?
Тебя вышлют.
- Значит, слухи подтверждаются. - Они нас перевезут отсюда.
Они отправят нас в концлагеря на востоке.
- И они собираются закрыть гетто. - Вот как...
Владик!
Я думал, что ты отправился на гастроли
по Лондону, Парижу, Нью-Йорку и Чикаго...
- Не на этой неделе. - Ты ужасно выглядишь.
Слышали слухи?
Они собираются отправить нас на восток.
Слухи... ты слишком близко к сердцу всё принимаешь.
В чём дело?
Я пытаюсь получить сертификат на работу для отца.
Я достал их себе и всем остальным в семье, но только не отцу.
Им нужны работники в фирмах, магазинах...
Почему ты не пришёл ко мне?
Я не знал, что ты занимаешься этим делом.
Я нет, а вот Майорек да.
- Ты поможешь? Но у меня нет... - Прошу, не оскорбляй нас.
Можешь ему помочь?
Пусть приходит завтра в мастерскую Шульца.
В четыре часа.
Видишь, какой сегодня прекрасный день?
Сегодня вершится история.
Вот почему я всегда говорю: взгляни на это с другой стороны.
Да, я знаю.
- Как ваша спина? - Лучше.
Лучше?
Лучше не спрашивай...
- Спасибо. - Был рад.
Всё равно я ничем вам не помог...
Спасибо, господин Шульц.
15 марта 1942 года
Ну, хоть работа в гетто у нас теперь есть...
И мы все вместе.
Все на улицу! Во двор!
Быстро!
У всех нас есть работа.
У нас есть разрешение на работу.
Выходи!
Ты.
Ты. Ты.
Ты.
Все остальные одевайтесь и возвращайтесь сюда!
И берите свои пожитки. Только по 15 килограмм.
Куда вы нас везёте?
Прости, я сделал, что смог.
Я думал, что сертификаты нас спасут.
Перестань, Владик.
Давайте надеяться, что Генрика и Галину отвезут в место получше..
16 августа 1942 года
- Куда нас везут? - В другое место.
Там будет намного лучше, чем в этом гетто.
Зачем я это сделала?
Зачем я...
Зачем я это сделала?
Зачем...
Зачем я это сделала?
Зачем я это...
У вас нет немного воды?
Он умирает. Мой ребёнок умирает от жажды.
Умоляю вас. Умоляю...
Есть у кого-нибудь немного воды?
Умоляю вас.
Ты слышишь, что я говорю? Я говорю, что это унизительно.
- Я тебя слышу. - Они вывозят нас как дерьмо из канавы.
- Эрик, говори потише. - Почему мы не сопротивляемся?
Нас тут полмиллиона, мы можем сбежать из гетто.
Мы хоть умереть могли бы достойно, а не как безмолвные рабы.
Почему ты так уверен, они перевозят нас в место получше?
Я в этом не уверен.
Я не уверен, потому что они мне не говорили этого.
Говорю я вам, они всех нас раздавят.
Не говори так, Эрик. Что ты хочешь от меня? Чтобы я дрался?
Для нападения на них нужен организованный просчитанный план...
Он прав. А как иначе? Чем это делать, руками?
Немцы никогда не сделали бы этого с такой массой людей.
Они отвезут нас в трудовой лагерь, это же очевидно.
Ну конечно... Посмотри на этого калеку.
Посмотри на всех этих людей, детей.
Это они там будут работать?
Да на себя посмотри. Ты сможешь мешки на спине таскать?
Генрик!
Галина! Генрик!
Как бы я без вас...
Что бы я без вас делала?
Дурак. Дурак!
Зачем я это сделала?
Она мне на нервы действует.
Господи, да что она сделала?
Она задушила своего ребёнка.
Они приготовили укрытие и за ними пришли.
Но как только пришла полиция, ребёнок заплакал.
Она хотела руками закрыть ему рот.
Ребёнок умер.
Полиция услышала плач и их укрытие нашли.
Читаешь?
* Ударь вы нас, не будет крови. *
* Шутите, не будет вам смеха. *
* Травите нас, мы не умрём. *
* И если вы нас бьёте, разве не должны мы мстить? *
- Очень подходяще. - Да, потому я её и взял.
Тупица. Зачем ему теперь деньги?
Мальчик, иди сюда.
Иди сюда.
- Сколько стоит конфета? - 20 злотых.
За одну конфетку?
Что ты будешь делать с этими деньгами?
20 злотых.
Давайте наберём 20.
У меня есть 10.
5...10...20...
Галина...
Что?
Забавное время, чтобы сказать это...
Что?
Я хотел бы знать тебя лучше.
Спасибо.
Шпильман!
Отвали!
Папа...
Папа! Папа!
Папа! Галина!
Галина...
Мама!
Ты что делаешь, Шпильман? Я тебе жизнь спас.
Вставай. Уходи! Уходи!
Не беги!
Владик!
Что вы делаете? Она беременна!
Владик?
Как ты здесь оказался, Владик?
Я...
...мы...
...всех их...
Может, им и повезло. Чем быстрее, тем лучше.
Ещё не всё кончено. Мы останемся здесь на пару дней,
пока всё не прояснится.
За ними придут, когда всё кончится.
Я не был по ту сторону уже наверно года два.
Можешь особо не радоваться.
Золото... по очень хорошей цене...
Это не золото.
Ты её знаешь?
Эта красотка. Кто она?
Хорошая певица. Я был знаком с её мужем.
Они хорошие люди.
Я хочу с ней поговорить.
Не забудь, Владик, им запрещено помогать евреям.
Нале-во!
Шагом марш!
Стоять!
Ровняйсь.
Ты, вперёд!
Ты!
Лежать!
Нале-во!
Шагом марш!
Сколько ты уже здесь?
Со вчерашней ночи.
Я был так рад тебя видеть.
Мы должны построить новое поселение.
Мы знаем, что это значит.
Мы кое-кого отправили.
Зигмунд, хороший человек...
Он один из тех, кому удалось сбежать из Варшавы.
Они дошли до Соколова, а там разделились на группы.
Одна из групп пошла в Трублинку.
Он сказал, что каждый день в Варшаву отправляют людей.
И из Трублинки. Их всех вернули.
В том направлении не ведётся никакой торговли...
...жителям запрещается подходить к станции.
Они нас истребляют.
Осталось не так долго.
Осталось всего 60 тысяч.
Из половины миллиона...
В основном молодые.
И на этот раз мы будем драться.
Мы в хорошей форме.
Организованны.
Мы готовы.
Если вам понадобится помощь, я...
Ты!
Иди сюда!
Чёрт...
Простите. Мне жаль.
Не знаю, о чём я думал...
Оттащите его.
Надеюсь, на фортепьяно ты играешь лучше, чем таскаешь кирпичи.
Он долго не протянет на такой работе.
Посмотрим, смогу ли я ему найти что-нибудь получше.
Проблемы.
Построиться!
Быстро! Всем построиться!
У меня для вас хорошие новости.
До меня доходят слухи...
...что мы... перевозим вас.
Обещаю вам, что отныне и в будущем...
больше ничего плохого не случится.
Да? Поэтому...
мы повесили объявления на стену.
Чтобы выразить нашу добрую волю.
Каждому из вас будет позволено
ежедневно выходить в город
и приносить 3 килограмма...
картофеля, да...
и одну буханку хлеба.
Каждому из вас.
Зачем нам делать это,
если мы вас перевезём?
Вы сможете хорошо заработать на том, чего не съедите сами.
Разве не это ваше главное занятие?
Делать деньги?
Разойтись.
В этом пистолеты.
А в остальных пули.
Давай.
Майорек...
Я хочу попросить тебя об услуге.
Я хочу выбраться отсюда.
Выбраться просто,
но трудно выжить на той стороне.
Я знаю...
Прошлым летом, когда мы разбирали стену...
я увидел одну знакомую.
Девушку.
Она певица. А её муж актёр.
Я написал здесь их имена и старый адрес, если они ещё живут там.
Джанина Горлевска и Андрей Богунский.
Они хорошие люди.
Я хочу связаться с ними.
Ты каждый день выходишь в город, может ты мог бы передать им...
...передать, чтобы они вытащили меня отсюда.
Пластырь есть?
Чем это ты тут занимаешься?
Ничем...
А там что?
Нам разрешается относить еду в гетто.
Три килограмма картофеля и хлеб.
Открой его.
Картофель и хлеб.
Ты лжёшь, я это чую.
Открывай.
- Я... - Картофель?
Вы, евреи, все одинаковые.
Дай еврею палец...
...он тебе руку по локоть откусит.
Ещё раз соврёшь, и я тебя застрелю.
Лично.
Я искал твоих друзей.
Но они там больше не живут.
Что нас ждёт?
- Нас скоро перевозят. - Когда?
Скоро.
Вот чёрт.
Я вас научу дисциплине, еврейские свиньи!